Vladimir Jabotinsky · On Jews, Russia, and Nationalism: Early Writings of Vladimir Jabotinsky · 1922
165printed page
scan 166 of 279

время оно совѣтовъ І. Струве и, вмѣсто того, чтобы «тра- тить» силы на созданіе собственной культуры, записался въ нѣмцы, — то въ учебникѣ нѣмецкой словесности числилось бы нѣсколькими именами больше, но за то не было бы на свѣтѣ того совершенно своеобразнаго, особенно благоуха- ющаго, индивидуально цѣннаго божьяго букета, который на- зывается норвежской литературой. Да и нельзя никакъ про- тивопоставлять «размноженіе культуръ» «подъему культуры вообще». Ибо съ равнымъ правомъ (а по моему съ боль- шимъ) можно сказать, что «культуры вообще» нѣтъ, что это абстракція, ибо конкретно существуютъ (если, конечно, не считать машинъ и прочей мертвой утвари) только от- дѣльныя культуры отдѣльныхъ націй. И это значитъ, что отдѣльная личность, участвующая въ созданіи культуры, будь это поэтъ, философъ, ученый или политикъ, можетъ наи- лучше развить и использовать свои творческія силы, напол- нѣйшимъ образомъ sich ausleben только въ родной средѣ, въ родной обстановкѣ и атмосферѣ, гдѣ все, хотя не осязаемо, но ощутимо пропитано родными соками. Въ чужой обста- новкѣ значительная часть творческихъ силъ уходить на пре- одолѣніе какого-то естественнаго тренія, хотя бы иногда не- осязаемаго, и потому результаты такого творчества меньше и бѣднѣе. Съ этой точки зрѣнія стоитъ (даже въ интересахъ «подъема культуры вообще») потратить много силъ и много лѣтъ на созданіе особой бурятской или якутской культуры, чтобы создать обстановку, въ которой потомъ бурятскіе и якутскіе таланты разовьются лучше, полнѣе и съ большею пользой для человѣчества, чѣмъ развились бы въ «обще- русской» средѣ, созданной и пропитанной вліяніемъ другихъ націй. Раздробленіе силъ, «растрата энергіи» тутъ съ лих- вою будутъ возмѣщены впослѣдствіи интенсификаціей твор- чества въ отдѣльныхъ національныхъ коллективахъ. Если тутъ есть «обособленіе», то это обособленіе законное, не- обходимое: такъ «обособляется» художникъ, когда затворя- ется въ своемъ кабинетѣ, убранномъ по его вкусу, никого къ себѣ не впускаетъ — и пишетъ прекрасное произведеніе на радость и пользу всѣмъ людямъ. 165